Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

mult-pin-ap

Осеннее

Несмотря на то, что осень многие считают «депрессивным» временем года, это было наше с Иринкой любимое время.
Осенью мы всегда много гуляли по лесу, ходили за грибами и на рыбалку, фотографировали...
Этот портрет сделан еще в 2005 году и он до сих пор мне очень нравится.

mult-pin-ap

Курица рядом

Жила-была на свете курица. Обычная такая: толстенькая, суетливая и взъерошенная. В очередях норовила первой проскочить, за что получала по шее, иногда — вполне справедливо. Бухтела, кряхтела, жаловалась на жизнь, бывало и подсиживала кого, дерьмом пачкала, забывала, забываема бывала, дерьмом перемазана и подсижена — в общем, все как обычно. И тут у нее рождается ребенок. Да какой ребенок! Золото, а не ребенок! Аккуратный, ладненький, красивый, молчит все время, короче, не детеныш, а чистое золото.

Понятное дело, общество такого вынести не смогло. Начали люди измываться над чудом природы, довольно быстро перейдя к прямому насилию — а чо, молчит ведь, гад! И главное — не сдается, что обидно. Не гоже даже самому раззолотому в наше время не обозначать свое подчинение людям. Гибче надо быть. Из струи не выпадать. Чуять фишку. Особенно старшее поколение ребенка невзлюбило. Оно и понятно: во времена, когда трава была зеленее, деревья выше, а земля еще не усела, такого поведения себе не позволяли. А тут же форменное издевательство! Молчит, гад. Аккуратный, ладный, красивый. Зачем живет — не понятно. Хуже того, как вообще появился и, главное, зачем, — тоже не ясно. Раздражает. Дико раздражает. Бесит, короче. Чо он, весь такой правильный и молчит? Непорядок это. А значит — что? Правильно, бить надо. Чтоб вся дурь из него вылетела. Жестко, сильно, до хруста и увечий, иначе и быть не может. Серьезно к делу подошли, долго занимались.

Долго ли, коротко ли, что тут сопли размазывать — ребенка все-таки сломали. Причем уже между делом, агрессия давно забылась, самые сильные плюнули на процесс и по своим делам ушли, буквально слабые чисто рядом пробегали и толкнули ненароком. Ну удивились, конечно. Оказывается, под идеальной оболочкой обыкновенное нутро было — во всяком случае, ничем от других это дерьмо, по земле размазанное, не отличалось. Черт, стыдно-то как! Нормальный внутри был. Хороший даже. Да офигенный просто! Ему бы еще вырасти дать... Теперь-то уже чего. Теперь и говорить уже не о чем. Пожалеть нужно мальца, поплакать о нем.

И тут мамаша говорит мучителям: да ладно, не переживайте! Этот все равно сдох, а других золотых детей у меня не будет. Два раза в одну воронку снаряд не падает. Короче, жизнь продолжается, все путем, душевные страдания — отменяются. Хорош рыдать, говорит мамаша.

Одно слово — курица.
mult-pin-ap

Продавщица Люся

Продавщица Люся курила тонкий ментоловый «Вог», привалившись к металлической двери палатки. Покупателей в этот час на небольшом продуктовом рынке близ метро «Улица Подбельского» было мало — рабочий день едва-едва дополз до середины. Парочка доходяг выбирала в ларьке напротив немудреную закуску из окаменевших на морозе колбас, дебелая дама в облезлой кроличьей шубе спорила с булочницей о цене на печенье с серо-желтым, как солидол, повидлом. Свора шавок с непропорционально крупными головами медленно обходила обледеневшую площадь, изредка поглядывая на скучающих торговцев — вдруг кому-нибудь от скуки вздумается бросить подачку.

«Надо было ей волосы выдрать», — мечтательно думала Люся, стряхивая серую карандашину пепла. — «Сволочь Наташка. Рыжая, бесстыжая, глаз завистливый. Только тем и богата, что волосами. Не было бы ее лохм — не взглянул бы Колька на нее, не на чем там взгляду остановиться. У меня и ноги лучше, и бюстгалтер польский трещит от напряжения: на такую грудь все мужики на рынке заглядываются. Жаль, что только летом. С овчинным тулупом и тремя свитерами даже Памелу Андерсон от бабки-уборщицы не отличишь».

Собаки остановились возле Люсиной точки, где на выносном столике лежали бревна почившей во времена мезозоя трески да слипшаяся в один сверкающий ком вонючая мойва. Самая мелкая псина, с курчавыми рыжими подштанниками выдвинулась из строя и истерично тявкнула. Люся вдрогнула и уронила окурок прямо между гигантских черных валенок, надетых на двойные носки китайской вязки.

Collapse )
mult-pin-ap

Взорвался борщ с фасолью, или откуда берутся кулинар-наци

— Дорогая, какой вкусный торт! Сама пекла?
— Из чего? У нас нет ни глютамата натрия, ни Е-201, ни Е-407, ни Е-101!



Люди активно следят за составом продуктов на этикетках, чтобы хоть что-то контролировать в своей жизни. Правда, делают они это на уровне питекантропа Аыуыхха, провертевшего первую дыру в камне. «Великий шаман сказал, что если мы будем кушать йогурт с гуаровой камедью, то духи нашлют на наше племя страшные беды». С одной стороны, обидно, что народ этим занимается — ресурсы мозга расходуются впустую (а еще получается, что в интеллектуальном развитии человек не сильно продвинулся со времен трибы). С другой стороны, агрессивное культивирование пищевых мифов отчетливо сигнализирует, что общество у нас, в целом, сытое. Я вас уверяю, во времена коллективизации ни один крестьянин не задумывался о том, что есть тюрю после шести вечера вредно, а хлеб убивает своими дрожжами вдрызг и напополам.

Collapse )

mult-pin-ap

Сдергоумка

Эту кошку брали на выставке от хороших производителей. В паспорте у нее написано такое имя, что многие королевы просто удавятся от зависти: что-то там Ангелика Мария Целеста фон Александра Джорджия Остап Сулейман Берта Мария Футенбах. Дома ее зовут Андромедой, коротко — Меда. Но чаще — сдергоумка.



Collapse )
mult-pin-ap

«Мера огня»

Иногда я пишу фантастические рассказы. Иногда их даже берут в печать.



Этот рассказ выходил в украинском журнале «РБЖ-азимут» и в американской «Чайке». В «Полдень. XXI век» мы с ним не успели — «Полдень» внезапно закончился.
Пусть теперь и тут полежит.
-------------------------------------------------------------------

Мера огня

Раклен громко скрежетал суставами. Шепча себе под нос проклятия, он осторожно переступал коровьи лепешки. Конечно, вреда от них никакого не будет, но лучше уж чистить ступни от болотного ила: по крайней мере, после болота пустят ночевать под крышей.

— Эй, механиз! — крикнули ему со стерни. — Шагай быстрее, пока староста не увидел. Нам огня сейчас не треба.

— А работы для меня у вас нет? — с надеждой спросил Раклен.

Крестьяне заржали, словно услышали добрую шутку.

— Ты, механиз, проваливай — видишь, урожай собрать надо. И подальше лапищи ставь, еще хлеба помнешь.

— Я новостей много знаю, — упрямо сказал Раклен, — неужели не интересно? Вот в городе указ издали...

— Вали, вали, гроб железный! — посмеиваясь, сообщили ему. — Некогда нам тут лясы точить. Занятые мы.

Раклен обиженно развернулся и побрел к озеру. За ним ему обещали другое село, побогаче, — авось там удастся добыть смазки и отдохнуть. Неделя пути по полям даже для кибера утомительна: Раклен слышал, как в брюхе при поворотах шестерней скрипел песок, и видел, во что превратилось покрытие на ногах — решето, а не защита. Первый же дож­дик превратит конечности в ржавое железо.

Collapse )
mult-pin-ap

Мои любимые очки



Глаза в них становятся огромными, как у муравья из мультфильма. Со мной в институте учился парень в таких линзах. Вроде и умный человек, а относиться всерьез не получалось. Инопланетянин, и все тут. Обычно очки добавляют солидности, но вот такие гигантские линзы — перебор. Естественно, самый популярный вопрос был: «А какое у тебя зрение?» Задолбали пацана невероятно. Ну и спрятать очки, пока он отвлекся — что можно придумать смешнее. Идиоты, что еще сказать!
mult-pin-ap

Будем бить через дымоход!

Пока армия обходит с фланга, причем всех, уточню диспозицию. Не одной же мне муки терпеть.
Итак, что имеем: Марта, Томас, Якобина фон Мюнхгаузен, Рамкопф, Феофил фон Мюнхгаузен, Бургомистр, Герцог, Пастор, Командующий, и собственно, сам Карл Фридрих Иероним.
Десять персонажей.

Характеры в порядке очередности. Я обещала придумать новые принципы деления людей? Получите и распишитесь.

Марта: Простушка, романтичная особа, ей нравится быть не как все. Кружева, замок, воздушные дорогие платья, неординарный спутник, налет таинственности. В тоже время, как все – это где-то неплохо, и обычное женское счастье ей нужно позарез: с белым платьем, венчанием в церкви, приличное общество, соответствующее отношение. Если угодно, то выходит, что Марте хочется и рыбку съесть и об елку не уколоться. Но ничего противоестественного и дурного не вижу – обычный юношеский максимализм. Со временем пройдет.

Collapse )